— Что? — едва слышно спросила она.

— Я тебя… Ты мне нравишься, — отчаянно произнёс я.

— Ты это уже говорил, — многозначительно заметила Тамара.

Мне хотелось сказать, что я её люблю, но слова почему-то застревали где-то в горле.

В начале августа у нас появилось новое серьёзное занятие — загадывание желаний.

Поводом послужили десятки метеоритов, которые то и дело рассекали ночное небо.

— Звезда упала, — прошептала Тамара.

— Да? Где? — спросил я.

— Вон там, — она показала рукой. — Нужно загадывать желания.

Мы прекращали целоваться и напряжённо смотрели вверх.

И вот — удача, яркий метеорит, оставляя после себя длинный светящийся хвост, пролетал над нами и я… не успевал ничего загадать. «Вон он!» — это всё, что мне приходило в голову.

— Загадал? — спрашивала Тамара.

— Не успел, — честно признавался я.

— А я загадала…

— Что?

— Это нельзя говорить.

Пролетал ещё один метеорит, и я опять не успевал ничего загадать.

Тогда я решил схитрить и, глядя в небо, стал, словно заклинание, шептать про себя: «Хочу быть всегда с Тамарой, хочу быть всегда с Тамарой…»

Теперь мне повезло, одна звёздочка, вторая, третья…

— Загадал? — спрашивала Тамара.

— Загадал! — отвечал я радостно.

После этого мы снова целовались, но теперь в наших поцелуях было что-то новое, словно мы дали друг другу обет верности.

Под волшебным звездопадом.

Незаметно подкралась осень. Настал сентябрь.

Я пошёл в девятый класс, а моя Тамара в восьмой.

Самым неприятным было то, что теперь мы учились в разных школах.

На ногтях своих рук я написал чернилами её имя и фамилию.

Как раз десять букв.

Хорошо, когда у твоей девочки короткая фамилия.